Бедствие

Кирия цепенеет от потрясения, виня себя в том, что значительная часть Корпуса истреблена, и страшась, что века усилий против Музана закончатся провалом из-за него. Не в силах достучаться до него словами, Куина с силой бьёт брата ладонью по лицу, пугая Канату, и велит ему держаться и отдать новый приказ, ведь бой ещё не окончен. Вспомнив, что его отец и предводители до него несли то же сокрушительное бремя, Кирия отбрасывает сомнения, направляет воронов сходиться на Музане и благодарит сестёр за помощь.

Весть доходит до Мицури и Обаная о том, чтобы перегруппироваться теперь, когда Музан вновь объявился, и Столп любви с досадой понимает, что их всё это время удерживали на месте. Обанай горько отмечает, что пока Муитиро и Гэнъя отдали свои жизни в бою с первым Высшим Рангом, он ничего не добился против Накимэ, чьё искусство не смертельно, но бесконечно затягивает битву, не давая им её убить. Вынужденный придумать новый план, он раздумывает, как они с Мицури могут оставить бой, как вдруг чья-то рука хватает её за хаори.

Накимэ перебирает струны своего инструмента, и его звуки разносятся по крепости, пока она смещает Танджиро, Гию и Музана в единое пространство. Стоя наконец перед королём демонов, Танджиро начинает дышать прерывисто, когда воспоминания о его погибшей семье, о Нэдзуко и о павших Столпах наводняют его разум, подготавливая почву для грядущей битвы на поверхности.