Глава 82: Диаголдзе, заклинание превращения всего сущего в золото

Денкен вводит компанию в домик, предназначенный для смотрителей барьера, место, которое его предшественники почти никогда не использовали. Фрирен понимает почему: даже за пределами печати, находясь так близко к Махту и золоту, любой маг теряет душевное равновесие. Ферн стала бледной, а Штарк, воин, не поддающийся этому чувству, спрашивает, что с ней. Она объясняет, что дело в полном отсутствии маны: Золотая Земля не излучает ничего, воспринимаясь её органам чувств как один огромный кусок безупречного золота, а вовсе не как нечто магическое. Фрирен подтверждает это заключение и даёт причине имя, Диаголдзе, проклятие по изготовлению золота, которым владеет Махт; действие этого заклинания никто не может распознать как магию. Необратимое, невидимое, устойчивое к любым щитам и уклонениям, оно делает его самым опасным Провидцем Разрушения, и она предупреждает, что противостоять ему способна лишь Зерие. Когда Денкен начинает излагать то, что узнал, она опережает его и первой озвучивает вердикт, а он подтверждает: Махта невозможно победить.

Проклятие, продолжает она,, тёмное искусство демонов и чудовищ, магия, которая погружает в забытье, окаменяет или изменяет состояние материи. Штарк предполагает, что священник, обращённый к Богине, мог бы снять его, но Денкен говорит, что такой метод годится только для обычных проклятий, а Фрирен добавляет, что многие герои, которых Махт когда‑то покрыл золотом по всей Северной Земле, так и не вернулись, будучи недоступны даже божественной силе.

Вдали от домика Лернен и Эдель едут в Ауссерт с готовым отчётом, и уставшая Эдель спрашивает, за что он столько сделал для Денкена. В Императорской армии они были молодыми магами, вспоминает он, разными по характеру, но крепкими друзьями; когда его неумение ладить с людьми вынудило его уйти, только Денкен отказался бросить его, и Лернен поклялся отплатить за эту доброту. Он рисует Денкена как человека горячего сердца, привязанного к покойной жене, человека, который много лет говорил о возвращении домой, пока эта тема не угасла и не прошло пять десятилетий, пока весть о том, что золото поглотило его родной город, наконец не тронула его. Надежда Лернена, вернуть друга в тот настоящий дом, а не в сверкающие руины, в которые он превратился. Не слишком ли они опоздали, задаётся вопросом Эдель; она соглашается, но не осуждает, скорбя о том, что тогда, в молодости, они не поняли, что человеческая жизнь конечна и что «когда‑нибудь», это ложь. Она называет это своей последней битвой, как измотанный старик, и доверяет Денкену совершить тот героический поступок, который ей самой уже не по силам. В домике Денкен повторяет, что Махта невозможно победить; Фрирен считает этот вопрос решённым, а Штарк умоляет её выслушать дальше.

Ферн понимает, что Золотая Земля воспринимается как сплошное золото, а не как магия, и Фрирен определяет Диаголдзе, проклятие Махта, которое невозможно ни отменить, ни даже почувствовать. Вердикт Денкена категоричен: Махта невозможно победить. На пути домой Лернен рассказывает Эдель о долге перед Денкеном и о своём сожалении, что позволил пятидесяти годам пройти, прежде чем вернуть долг.

В этой части подробно описывается Диаголдзе, проклятие по превращению в золото, находящееся в распоряжении Махта; оно не поддаётся отмене, скрывается от магического восприятия, отражает любую защиту и не позволяет уклониться. Именно такое сочетание, как объясняется, делает Махта самым опасным Провидцем Разрушения среди семи.